«Я не доллар, чтобы всем нравиться»: глава криминальной полиции Украины дал откровенное интервью

Первым заместителем главы Национальной полиции Украины — начальником криминальной полиции в конце июля был назначен Вячеслав Аброськин. Правоохранитель, который с 2014 года жил и работал в прифронтовом регионе. Отношение к нему кардинально разнится: от фанатичной поддержки до полного неприятия. Одни уважают за то, что смог восстановить работу полиции на Донбассе («не ныл», «не рвался на теплое место в Киеве») и отзываются как об опытном розыскнике, другие уверены, что он «сепар из Севастополя», «покровитель Голубана» и «такой же мент, как и все».

Когда договаривались о встрече, предупредила, что «прилизанного» интервью не будет. Он — на удивление согласился.

До его перевода в Киев «пересекались» только по теме защиты детей. В одной из статей я рассказала о «законе Меган» (в США есть открытый реестр педофилов), Вячеслав сразу же написал: «Это важно. Сделаю всё возможное, чтобы реестр появился у нас». И обратился к народным депутатам.

Инициативу поддержали Олег Недава, Антон Геращенко, Мустафа Найем и Дмитрий Лубинец. Менее чем через два месяца в Раду был внесен законопроект, который можно назвать революционным для Украины.

В первой части интервью генерал полиции рассказал о «белых пятнах» своего прошлого, о том, как выезжал из аннексированного Крыма и что этому предшествовало, а также раскрыл историю «появления» Голубана на Донбассе в качестве руководителя спецподразделения.

…Киев, ул. Богомольца, поздний вечер пятницы. В коридорах МВД тихо. Прохожу в кабинет и не могу удержаться, чтобы не съязвить:

— Удачное время для интервью.

Рассмеялся:

— Знаете, после переезда в Киев не перестаю удивляться: в 18 часов многие «бегут» с работы.

— А у вас другой график или же вы просто деспот и тиран?

— Я в 7 утра уже тут. Ухожу обычно после 22 часов. Работы много, задач много. В выходные тоже бываю.

Раньше у меня была только Донецкая область, сейчас — все регионы Украины. Криминальный блок — уголовный розыск, криминальная разведка, противодействие кибер- и наркопреступности, торговле людьми — это моя зона ответственности.

— Криминогенная обстановка в Украине уже не просто вызывает тревогу, а заставляет бить в колокола. Люди винят правоохранителей. Понимаете, что вы теперь под ударом? Не боитесь?

— Прекрасно понимаю. Ну, а страха давно нет. По поводу «виновата полиция» — это перегиб.

— Об этом поговорим чуть позже. Давайте сначала с претензий лично к вам. Мне писали в ФБ и просили задать вопрос: когда вы уехали с Крыма? На некоторых ресурсах утверждают, что в мае 2014-го, хотя псевдореферендум и аннексия произошли в марте. Якобы вы хотели работать на Россию, да вас не захотели.

— Это просто бред! А еще мне периодически «вменяют», что я россиянин и в России родился. Ладно, расскажу подробно.

Предки мои жили в Виннице. В 30-х годах моих прадедушку и прабабушку «раскулачили» и отправили в Оренбург, а вместе с ними еще десяток семей. В Оренбургской области они организовали поселение под названием Винницкое, там родилась моя мать. Спустя время они переехали в Калининград, где в 1973 году уже родился я.

А спустя два года мы с мамой переехали в Крым. Вот такая у нас семейная история.

— Интересно, не знала.

— А потому что я впервые об этом рассказываю. Так что мама у меня украинка. Родного отца я не знал, мама воспитывала меня уже с отчимом, который был россиянином, но родился и жил в Крыму (умер более 10 лет назад). Ну, а я, напомню, в АРК жил с двух лет. В селе Марьевка Ленинского района.

В 14 лет я уехал от родителей, поступил в строительный техникум . Окончил его в 18 и сразу пошел в армию. Тогда произошел распад Союза, до конца еще не сформировались наши збройнi силы, так что я служил в морской пехоте СНГ.

После демобилизации я пришел в уголовный розыск, так как видел, что происходило в стране. И с 1994 по 2014 год прошел практически все ступени в розыске: от младшего лейтенанта, оперуполномоченного, до заместителя начальника Департамента уголовного розыска МВД Украины.

— Без богатых родителей и связей?

— Да какие деньги и связи?! Мама была заведующей сельского детского садика, но это до 90-х годов, а потом уже занималась «всем подряд» — работала даже сторожем. Отчим был обычным трактористом.

— А в Севастополе вы осели, получается, в 94-ом.

— Да, когда пошел в розыск. И так получилось, что «прошагал» все сложные моменты формирования украинской милиции.

Кстати, о трудностях. В прошлом году Министр внутренних дел вручал полиции Донецкой области современные автомобили – в Славянске. И вот стою я на вручении и вспоминаю дикое безденежье в 90-х.

У нас в розыске на 30 человек была всего одна машина — ВАЗ 21011 красного цвета — вся гнилая. Я как-то нажал чуть сильнее педаль — нога провалилась. И вот на такой машине мы в 97-м боролись с организованной преступностью.

А сейчас, во время войны, у полиции есть новые служебные автомобили, причем, приличные. Лейтенанту выдаем не Daewoo Lanos, а новые Hyundai, Toyota, Mitsubishi Outlander. И зарплату платят.

— Кстати, какую?

— Лейтенант первого года службы получает в Донецкой области от 10 тысяч гривен, в других регионах — от девяти.

Мы о таких деньгах в 90-х, в мирное время, и мечтать не могли. Нам до 2004 года никто даже талоны на бензин не давал. Мы и скидывались — покупали, и просили

— А сейчас полиция уже не побирается?

— Могу сказать точно по Донецкой области, откуда недавно вернулся: нет необходимости просить. Всё есть, обеспечены.

Знаете, до сих пор помню слова Леонида Кучмы, который был президентом Украины с 1994 по 2005 год: вы будете жалеть, что я ушел. Мол, при мне мир и всё такое. Не-е-ет, о Кучме и о том времени я точно не ностальгирую (смеется – прим. Авт.) Очень многое изменилось.

— Давайте вернемся в Крым 2014 года. В самое начало вторжения России. Я упоминала, в чем вас обвиняют.

— Сейчас расскажу. Примерно за 7 месяцев до Революции Достоинства я вернулся в Севастополь и стал начальником криминальной милиции (перед этим служил в управлении оперативных разработок Департамента уголовного розыска МВД).

Так получилось, что 90% руководителей милиции в Севастополе, в Крыму, занимали выходцы из Донецкой области

Когда появились «зеленые человечки», большинство руководителей милиции высшего звена бросили всё и покинули полуостров. Это начальники УВД, начальники районных отделов.

Я неоднократно звонил сюда, в Киев, говорил о происходящем, а в ответ слышал: «Нужно подождать, пока не до вас».

— Подобная ситуация была и с военными. Я тогда связывалась с несколькими в/ч в Крыму.

— Да. Мол, потяните, подождите и так далее. Вспомнилась одна ситуация. Тогда в Киеве находился мой старый товарищ — из командования ВМС ВС Украины. Он учился в Академии вооруженных сил.

Я набрал его еще в феврале, говорю: «Слушай, что-то непонятное происходит. Тебе надо, наверное, вернуться. Потому что может наступить такой момент, что ты на корабле больше не будешь никуда ходить. Разве что на байдарке, на веслах по Днепру, а не на «Гетмане Сагайдачном» по морю».

— И как он воспринял ваши слова?

— Он воспринял их как шутку. Потому что невозможно было даже мысли такой допустить.

А потом ситуация обострилась и мой друг из командования приехал. Ночью мы провели спецоперацию, чтобы он попал в уже окруженный штаб ВМСУ. В том числе и благодаря этому руководителю штаб длительное время оказывал сопротивление захватчикам.

Они отказались приносить присягу на верность «Крымскому правительству», а их к этому склонял экс-командующий Военно-морскими силами Украины Денис Березовский

Еще один знаковый день — когда мне начали звонить люди, говорить, что «женщины плачут в Балаклаве». Я сел в машину и поехал туда.

Морские пограничники действительно были окружены «зелеными человечками» — я их в тот день впервые увидел. Сама часть была полностью окружена машинами, которые стояли впритык друг к другу.

Наши пограничники стояли в морской форме — она отличается от повседневной, более нарядно, парадно выглядит — с автоматами наперевес. И рядом кричали женщины: «Пропустите нас к мужьям!»

Было такое противостояние — всё молча, никто ничего не объясняет. Стояли так несколько суток. Потом начались захваты воинских частей.

Окончательного понимания ситуации не было ни у кого. Никто ничего не говорил, никто никаких команд не давал

Здания милиции тогда никто не захватывал. Я на работу ходил пешком – меня никто не трогал, меня знали. Знали, что будет жесткая реакция.

Однажды подхожу к управлению внутренних дел, на входе стоят какие-то казаки и отказываются пускать меня внутрь. Местные узнали меня и сказали казакам: мол, лучше пропустите, иначе будут неприятности.

А потом стали появляться представители Российской Федерации. Да они и раньше там были, просто… Поймите, те, кто говорят, что «там все поголовно предатели», не понимают реалий.

В одном подъезде на одной площадке жили и военнослужащие ВМС Украины, и военнослужащие России. Их дети ходили в одну школу, Новый год встречали вместе

— Я как-то месяц провела в Севастополе, еще за несколько лет до аннексии Крыма Россией. Знаю, что в городе было много домов на балансе Минобороны РФ. Помню рядом с Парком Победы многоэтажку, на которой висела табличка, что дом построен для моряков Черноморского флота. Никакой «изоляции», конечно. По соседству – обычные, «гражданские» дома.

— Именно. Долгие годы не было разделения. Более того, вы знаете, что на Северной стороне (так называется часть города на северном берегу Севастопольской бухты — прим. Авт.) вход на базу ВМС Украины осуществлялся через базу ВМФ России? То есть, чтобы попасть на украинский фрегат «Гетман Сагайдачный», мне россияне должны были разрешить проезд.

Они открывали шлагбаум, я поворачивал направо и ехал к «Сагайдачному». А с левой стороны стояли все российские фрегаты. Вот такая ситуация была.

— Вячеслав, а что за история с заменой начальника милиции в Севастополе?

— Однажды приехал Чалый и говорит: «Ситуация изменилась, тут будет другой начальник». Я у него спросил: «А это согласовано с Министром внутренних дел?»

— Украины?

— Ясное дело, что я спрашивал о нашем, украинском главе МВД. Поймите, Чалый был бизнесменом с доступом в администрацию Севастополя, ко всем руководителям. И тут такие слова — в этом хаосе. Как оказалось, он уже имел в виду «иного», своего начальника милиции.

Я стал звонить в администрацию, выяснять, но не получил вразумительного ответа.

Всё накапливалось: события, факты… Стало окончательно понятно, что происходит.

Кстати, за неделю до этого стали пропадать сотрудники Службы безопасности Украины.

— В смысле, пропадать?

— Здание управления внутренних дел и здание управления СБУ в Севастополе – это цельный комплекс зданий. Мы находились рядом.

Сначала пропала табличка Службы безпеки, а потом исчез флаг.

Намного позже мы узнали, что в то время в здании СБ Украины уже сидел представитель российской ФСБ, который и организовывал все захваты – в том числе и в Севастополе

— Что делала милиция Севастополя?

— То, что и должна была. Сотрудники раскрывали преступления, несли службу на улицах – я о том периоде, когда все было в подвешенном состоянии. Когда не было полного понимания ситуации.

Криминальная разведка передавала в штаб ВМС Украины данные о передвижении российской техники и военных по территории Севастополя. Передавала вплоть до захвата штаба, который произошел 19 марта.

Численность милиции Севастополя составляла 1200 человек, криминального блока (который был в моем подчинении) — около двухсот человек.

Вплоть до дня моего отъезда все были в форме милиции Украины.

— Ситуация повторилась и на Донбассе.

— И все-таки она отличалась. Это отдельный разговор.

В Севастополе на тот момент не было блокпостов, разве что один — на въезде в город. Там, кстати, всех жителей пугали «Правым сектором». Говорили: «Мы тут стоим, защищаем, чтобы «Правый сектор» не прошел».

— Этот «ужастик» о ПС хорошо сработал и в Славянске, наблюдала в апреле 2014-го. Подростки укрепляли здание исполкома мешками с песком». Были фанатично убеждены, что на город идут колонны «правосеков» и будет штурм.

— Те же настроения были и в Севастополе. После Майдана вернулся севастопольский «Беркут», многие были ранены. Тогда и начали запугивать «Правым сектором».

Ирония судьбы: зимой и весной 2014 года я слышал, как жителей Крыма, Донецкой и Луганской областей запугивали «правосеками» и Ярошем, а в 2015-ом, уже будучи начальником милиции Донетчины, в условиях войны я с ним познакомился

Сейчас могу сказать, что мифы и всяческие страшилки о Яроше создавали заинтересованные спецслужбы РФ. Я знаю Дмитрия и большинство из его команды, как настоящих патриотов Украины, нормальных людей с планами на мирную жизнь. На протяжении этих лет они делали все, чтобы мы освободили свою землю. А сам Ярош, конечно, не ест и не мучает людей (смеется — прим. ред.). Человек он верующий, человек нормальных жизненных позиций.

— Вы упоминали, что в какой-то момент стали появляться «представители России».

— Это были сотрудники Министерства внутренних дел РФ. Они не осуществляли силовой захват, но заходили и предлагали поговорить. Мол, кто хочет — оставайтесь. Я понял, что пора уезжать.

Позвонил в Киев, спрашиваю: «Что с личным составом делать?» В ответ: «Ну, каждый должен принять свое решение».

Горькая ирония: руководители милиции среднего звена, которые остались под россиянами, это не севастопольцы, крымчане, а те, кто прибыл служить на полуостров из других регионов Украины. У кого родители живут в Николаевской, Черниговской, Херсонской, Винницкой, Луганской и Киевской областей. Им было куда ехать, был родительский дом, но они выбрали Россию.

Кстати, перед моим выездом из Крыма был еще «квест» с консульством Польши. Мне позвонил консул Веслав Мазур и взволнованным голосом произнес: «Пан полковник, тут такое происходит. С нами хотят что-то сделать, ситуация угрожающая. Мы просим вас нам помочь». Я быстро поехал к ним.

Веслав попросил помочь сотрудникам дипломатического представительства максимально быстро выехать из Севастополя на материковую Украину.

На следующее утро я сел за руль патрульной машины – это была Toyota Prius с мигалками – и начал их выводить. Сначала из города, а потом и за пределы Крыма

Потом уже понял, что поляков самих действительно не выпустили бы. Выезд из Крыма был перекрыт «Беркутом», в том числе из Севастополя.

Первым шел мой автомобиль, за ним три или четыре автомобиля консульства. Узнав меня, «беркутовцы» открыли шлагбаум и мы проехали. А уже на территории Херсонской области нас встретили представители Парубия.

Кстати, сейчас Веслав Мазур – Генеральный консул Польши в Луцке. Мы с ним недавно встречались.

А тогда мы обнялись, попрощались и я поехал назад.

Вернулся и мне передают: «Тут тебя ФСБ ищет. Ты испортил им операцию, поляков под видом «самообороны» должны были похитить»

Я ночью собрал вещи, сел уже в личную машину и рано утром покинул Крым.

— И вас спокойно выпустили?

— Как уже говорил, на выезде с полуострова стояли севастопольские и симферопольские «беркутовцы». Никакого подвоха они не почувстовали, потому что мы много лет были знакомы. Они входили в состав подразделений по задержанию опасных преступников.

На посту они мне просто дали отмашку рукой: мол, проезжайте.

Кстати, о «Беркуте». Когда они только появились на этих пунктах пропуска на выезде из Крыма, я им говорил уезжать назад, на места своего расположения, которые они самовольно оставили. А они сидели и читали Уголовный кодекс: интересовались, что им грозит за это. «Беркутовцы» были глубоко уверены, что защищают Крым и свои семьи от «Правого сектора». Я думаю, что их умело использовали — те, кто уже планировал оккупировать Крым.

— После событий на Майдане, думаю, вернуться им было нереально. А когда вы пересекли «границу», куда отправились?

— Сразу в Киев, в министерство. И с 31 марта я уже приступил к работе заместителем начальника Департамента уголовного розыска МВД. Так что разговоры, будто я сидел в Крыму чуть ли не до лета, пытаясь там «пристроиться» — сказки.

— Погодите. А приказ о назначении я могу увидеть?

— Конечно. Он датирован 31 марта 2014. Я попрошу кадровиков найти.

 Так почему вы раньше его не показывали? Это сняло бы один вопрос.

— Мне не за что оправдываться и я не доллар, чтобы всем нравиться. Если обращать внимание на все претензии, обвинения, фанатично отслеживать их, то работать некогда будет. Но сейчас вы спросили — я ответил.

Апрель-май я проработал в столице, входил в группу по расследованию событий на Майдане. А в июне меня отправили в Донецкую область заниматься организацией работы по борьбе с диверсантами, террористами, сепаратистами и т.д. – всем тем, что на тот момент происходило.

Я приехал в Мариуполь во время боя, в котором принял участие по задержанию тех, кто оказывал сопротивление и привлечению их к уголовной ответственности. И с «Азовом» там познакомился – у нас до сих пор прекрасные отношения. На протяжении трех лет, которые я был в Донецкой области, от «Азова» я всегда чувствовал поддержку. Считаю их одним из элитных подразделений Национальной гвардии Украины.

— Крым вам аукнулся обвинениями в сепаратизме, а Донбасс — Голубаном. Расскажете, откуда он «взялся»?

— Конечно. С Юрием Голубаном я познакомился в Марьинке в 2014 году. Кажется, зимой. Я уже был начальником милиции в Донецкой области, а Голубан служил в составе полка «Киев-1».

Он принимал участие в освобождении Марьинки. Я его встретил в тот момент, когда шли активные боевые столкновения. Не просто встретил на улице, я видел, как он принимал участие в сдерживании террористов при наступлении на Марьинку. В 2015-м там же видел его несколько раз.

А потом, уже в 2016 году, мы создавали у себя спецпiдроздiл (при ГУНП в Донецкой области) из числа добровольцев из «Тумана», «Артемовска» и «Грифона». Бойцы имели опыт боевых действий, многие из них одни из первых пошли защищать Украину в 2014 году, но им не хватало специальных знаний.

Мы искали человека, который будет «делать» спецназовцев, готовить людей. Искали, но никто к нам на Донбасс не хотел ехать. Вообще. Желающих не было

И я вспомнил о Голубане. Через общих знакомых, волонтеров, которые его хорошо знали, нашел его телефон. Позвонил и попросил приехать, послужить в Донецкой области. В тот момент он находился в Киеве, в полку «Киев-1».

Я слышал о нем хорошие отзывы. О том, что он является специалистом своего дела. О том, что он военный, что он длительное время проходил службу в подразделении ГУР, откуда перешел в спецподразделение «Альфа» СБУ.

Он мне потом рассказал, что вышел на пенсию, если не ошибаюсь, в 2009 году, так как взял кредит, не мог рассчитаться, и поступило хорошее предложение о работе. И он стал начальником службы безопасности при каком-то торговом центре в Донецке.

— Вы позвонили ему и он сразу согласился?

— Голубан сказал, что собрался увольняться, что у него должен родиться ребенок. Но в итоге сказал: «Если нужно помочь, я, конечно, приеду». У нас была устная договоренность, что отпущу его в отпуск, когда появится ребенок.

Голубан приехал и на пустом месте создал нормальный спецпiдроздiл. Ребята за ним «дрожали», потому что они у него многому научились: заходить по веревкам в окна, ложиться под танк, захватывать преступника, ну и диверсионной работе. Он в этом действительно специалист.

И когда началось противостояние с паном Гришиным, великим блокадником, когда были ситуации «на грани», мы задействовали наш спецпiдроздiл для службы на штатном блокпосту. Там было горячо: и машины били, и сбивали, и мат-перемат, наших сотрудников унижали…

Для того, чтобы выяснить обстоятельства одного из столкновений, для служебной проверки, Голубана и еще троих человек, которые несли службу на блокпосту, я отправил сюда, в Национальную полицию.

— Ходаковский сначала заявил, что в мае 2014 года Юрий Голубан был его «соратником», а потом выложил видеозаписи из Донецка.

— В мае 2014-го, да и в июне, в Донецке был полный хаос. 13 июня я был в Мариуполе. На Греческой шел бой. И на тот момент милиция, Збройнi силы, и Нацгвардия (тогда ВВ — прим. Авт.) – все были в Донецке, никто никуда не выходил. И все институты Украины в той или иной мере работали.

Мне потом рассказывали, что милиционеры весной несли службу на улицах Донецка в том числе и с «альфовцами». Ходаковский, кстати, был действующим командиром подразделения «Альфа» Службы безопасности Украины в Донецкой области.

Так что рассуждать, что в действительности в тот момент происходило, в условиях того хаоса, я не могу.

Мне лично неизвестно, был Голубан в мае в Донецке или нет, он или не он на фото и видео, был ли монтаж. Я его видел, когда он на стороне Украины с автоматом в руках сдерживал наступление и убивал террористов. Это то, что лично я видел. Рассказал, как есть.

ИСТОЧНИКobozrevatel.com
ПОДЕЛИТЬСЯ