БезопасностьГлавное

“Убийцы ходят на свободе, и к ним никаких претензий”, – Анатолий Могилев

Интервью с экс-главой МВД о том, можно считать удовлетворительной работу полиции.

Летом прошлого года в МВД после выборов президента и, как рассказывают, по требованию новой команды произошла небольшая перестановка кадров. Поменяли главу Нацполиции и нескольких заместителей, остальные остались на своих местах. Поэтому отчет ведомства был интересен с точки зрения того, удалось ли новому руководству сделать хоть что-то, чтобы оживить работу: увеличить раскрываемость, улучшить расследование уголовных дел и решить другие наболевшие вопросы. В распоряжении газеты “Вести” оказались некоторые цифры, оглашенные на коллегии МВД, которые вызывают вопросы.

К примеру, в минувшем году полицию очень волновал рейтинг доверия среди населения, к тому же в 2018 году, по данным соцопросов, он был 30%, но в конце прошлого года уже составил 48–51%. А все потому, что, как считают в полиции, были предприняты меры по усилению противодействию преступности, реализовано качественное структурное перевоплощение. Наряд полиции выезжает на вызов на пять минут быстрее — за 18,24 минуты. В то же время в полиции говорят о некомплекте экипажей патрульной полиции и нарядов оперативного реагирования из-за существенного оттока кадров.

Департамент стратегических расследований вплотную занялся общественно опасными организованными группами и преступными организациями, а также борьбой с “ворами в законе”. Создан департамент криминального анализа, который занимается информационно-поисковой и аналитической работой. В органах полиции ведется работа по созданию подразделения дознавателей, которые будут заниматься нетяжкими преступлениями.

Как отмечают в полиции, предпринятые меры способствовали стабилизации криминогенной ситуации в государстве — кривая преступности снизилась на 10%. То есть на 10% меньше было зарегистрировано заявлений о совершении преступлений. Тяжких и особо тяжких — на 17%, разбоев — на 15%, грабежей — на 18%, краж — на 16% и угонов — на 17%. Но при этом увеличилось количество тяжких преступлений: в частности, умышленных убийств, ДТП со смертельным исходом.

Ухудшилась и раскрываемость тяжких телесных повреждений со смертельным исходом и изнасилований. А в некоторых регионах уменьшились показатели раскрываемости разбоев, угонов, краж и мошенничеств. Имеют место факты безосновательного закрытия уголовных производств следователями — почти 56 тыс. случаев в 2019 году.

В то же время результаты работы органов и подразделений Нацполиции в 2019 году решили признать такими, которые “в общем способствовали повышению уровня доверия к полиции, защите жизни, здоровья, прав и свобод граждан и стабилизации криминогенной ситуации в государстве” — к таким выводам пришла коллегия МВД.

— Анатолий Владимирович, МВД рапортует, что уменьшилось общее количество зарегистрированных преступлений на 10%. Это свидетельствует о том, что граждане перестали обращаться в полицию или же стали меньше совершать преступлений?

— Это говорит о том, что в прошлом году из страны на заработки уехало много людей, поэтому было совершено меньше преступлений. Преступность — это социально-экономическое явление, которое зависит от уровня занятости населения, от уровня жизни, от курса доллара и других факторов. Чем хуже эти факторы, тем больше совершается уголовных преступлений. К тому же у Генпрокуратуры совсем другие цифры: в 2018 году было зарегистрировано 487,1 тыс., в прошлом — 444,1 тыс. преступлений. Если взять особо тяжкие — убийства и прочее, то в 2019 году их было совершено 15 368, в 2018-м — 15 619. Разница, в принципе, небольшая. Но дело же не в том, сколько было совершено, а в том, сколько человек понесли наказание. Так, в позапрошлом году было предъявлено по особо тяжким 5228 обвинений, а в минувшем — 3625. Раскрываемость тяжких преступлений, при том же уровне совершенных, значительно снизилась. В суд отправили в минувшем году 3005 дел, в 2018-м — 3625. Полицию можно обвинить в неэффективном раскрытии, а иногда и в нежелании раскрывать.

Вот реальная история из жизни: у знакомого угнали машину. Полиция приняла заявление, приступила к поиску. А через полгода его машину продали по поддельной доверенности. Как оказалось, в базу данных угнанных автомобилей ее никто не внес, притом что должны были. Формально в ЕРДР зарегистрировали, но ничего не сделали. И подобных недостатков в раскрытии преступлений довольно много. Поэтому говорить о снижении преступности, поскольку полиция хорошо работает, не приходится.

Отдельная тема — латентная преступность, то есть та, которая не попала в официальную статистику.

— Кстати, вы затронули тему краж, грабежей. Судя по опыту моих знакомых, обращаться в полицию с этим сейчас бессмысленно. Оперативники открыто говорят: мол, шансов мало, что кого-то найдут и накажут. Почему так случилось?

— В стране сегодня сложная криминогенная обстановка. Уровень преступности после 2013 года резко возрос. Притом что мы потеряли часть территории, где проживало приблизительно 15%, еще 5–10% населения выехало, но мы обогнали показатели 2013 года по уровню совершенных преступлений.

У нас в прошлом году совершено 497 463 тыс. краж. Из них предъявлено обвинение 70 744. Вдумайтесь. Совершено полмиллиона краж, а предъявлено обвинение только по трети, сколько удалось раскрыть. Грабежей было совершено 11 129 — предъявленных обвинений 5615, а в суд направлено примерно половина дел. По разбоям из 1800 раскрыли больше половины, молодцы. Складывается впечатление, что полиция не хочет работать, а контроль за расследованием отсутствует. К примеру, возьмем дела по пожарам. Помните, сколько их было серьезных — с пострадавшими, одна Одесса чего стоит! В прошлом году по ст. 270 “Нарушение правил пожарной безопасности” было возбуждено 490 дел, обвинение предъявлено по трем, и только два направлены в суд. Где остальные дела, одному Богу известно. При этом почти всегда досконально известно, кто отвечал за пожарную безопасность и кто виноват.

И если в разумные сроки дело не направлено в суд или по нему не предъявлено обвинение, напрашивается вывод, что 487 человек откупились от следствия, если их не привлекли к уголовной ответственности. А это значит, что другие такие же ответственные за противопожарную безопасность, видя такую ситуацию, думают: а стоит ли им тратиться на противопожарное оборудование, когда проще откупиться, если что-то произойдет. И надеются, что все обойдется. Безнаказанность порождает новый вал нарушений, которые в дальнейшем приведут к более тяжелым последствиям и человеческим жертвам.

— Общее количество правонарушений, совершенных преступными организованными группами, увеличилось на 200 случаев. Уже пять лет в МВД нет Управления по борьбе с организованной преступностью, не пора ли его возрождать?

— Да, полиция задержала около 300 преступных групп, но парадокс в том, что в прошлом году судами не рассмотрено ни одного дела! А это говорит об абсолютной бесконтрольности за движением уголовных дел и за наказанием тех лиц, которые совершили серьезные преступления. В стране есть вооруженный конфликт. На руках у населения появилось много бесконтрольного оружия, и, разумеется, — организованы вооруженные преступные группы. Ликвидация УБОП в такой период — это преступление! И если даже сегодня будет принято решение о создании подобной структуры по борьбе с организованной преступностью, восстановить оперативные позиции в течение трех-пяти лет будет проблематично.

А бездействие в ликвидации ОПГ приведет к еще большему их количеству в нынешней ситуации. К примеру, в прошлом году в отношении незаконных вооруженных формирований было открыто 298 уголовных производств, в суд направили 32 дела, но по 203 появились постановления об освобождении от уголовной ответственности. Это или освободили “своих” людей, которых не надо привлекать, или же не собрали доказательств их виновности. Вот такая ведется борьба с незаконными вооруженными формированиями.

— К слову, в МВД прозвучала цифра, что прокуратура и суд отменили 56 тыс. постановлений следователей о закрытии уголовных производств. О чем это может говорить: о том, что следователи “продали” эти дела или их попросили закрыть производства?

— Ну это не доказуемо. Хотя и не исключено, что могли закрыть по команде, по звонку. Возможно, сыграла роль коррупционная составляющая. Но чтобы не возиться с расследованием, его не закрывали бы, а положили бы на самую дальнюю полку и забыли об этом деле.

— В МВД признались, что у них накопилось уже миллион нерасследованных дел прошлых лет. Это все из-за того, что следователи откладывают дела на дальнюю полку?

— Ежегодно остаются нераскрытыми около 200 тыс. дел. С каждым годом они накапливаются. Чаще всего раскрытие преступлений прошлых лет происходило при задержании групп или преступников, от которых тянется цепочка к правонарушениям, совершенным ранее. Но из-за разгрома правоохранительной системы из МВД ушли люди, которые работали по десять и более лет. Пришли новые, которые даже не знают о существовании дел прошлых лет. Нарушение преемственности поколений затормозило работу.

К примеру, в Польше замена личного состава заняла пять лет. Старых сотрудников, работающих при коммунистическом режиме, не выгоняли, не люстрировали — они работали и учили молодых, но потом их постепенно заменяли. В Украине в 2014–2015 годах увольняли из органов МВД только за то, что служил во время президента Януковича. Ушли опытные и профессиональные работники, а сегодня оперативников набирают по объявлениям на столбах, в общественном транспорте. Это позор! Никогда оперативников не набирали с улицы, их подбирали из сотрудников милиции, которые проработали на разных должностях в других подразделениях. К ним несколько лет присматривались, наблюдали, что они умеют, смогут ли проявить оперативную смекалку, насколько усидчивы и хороши для наружного наблюдения. И дальше учили, поскольку настоящим оперативником можно стать только года через три интенсивной работы, когда он обрастет не только знаниями, но и связями, своими информаторами. Сейчас же подчищены базы данных, которые создавались десятилетиями, а они очень необходимы для продуктивной оперативной работы.

— Да, но реформа продолжается. В МВД собираются ликвидировать территориальные подразделения ГУНП, штат которых менее 45 человек, так как у них маленькая загрузка. А на их базе открыть полицейские станции. То есть небольшие населенные пункты скоро останутся без полиции?

— Мы в 2010 году провели в маленьких городах слияние некоторых горотделов с райотделами, но новые реформаторы пошли дальше: объединили несколько городов в один райотдел, только эффективность работы от этого не улучшилась. Во-первых, потерпевшим приходится ехать в другой город, чтобы написать заявление. Во-вторых, опергруппам надо ехать за десятки километров на вызов. А если они еще проведут сокращения, не уверен, что это будет во благо жителям. Как правило, такие маленькие райотделы в отдаленной местности, за 50 и более километров от центра. Сокращать нужно не подразделения, работающие “на земле”, а центральные аппараты. Горрайотделы надо укреплять, и в их подчинении должны быть все подразделения полиции на территории.

Полиции сегодня надо думать и возрождать взаимодействие между подразделениями. Сейчас у патрульной — свои начальники, у полиции — свои, они друг друга не слушают и не работают вместе как одна команда. Патрульная служба не подчиняется начальнику райотдела и вообще оторвана от жизни, она создает эффект присутствия, проезжая с мигалками по улицам. Но настоящий патрульный должен не проезжать на машине по улице, а лично пешком обходить территорию. Раньше любой патрульный знал, где были притоны, где асоциальные личности живут, где поднадзорные, где домашние тираны. Они на маршруте эти места обязаны были обходить и даже наведываться в гости.

— Есть ли реальная возможность изменить ситуацию в МВД к лучшему? Что для этого необходимо предпринять?

— Необходима полная перезагрузка МВД. Нужны люди, понимающие, как организовать работу подчиненных и как с них требовать за выполнение работы. Очень хорошая идея закупить вертолеты, но она требует колоссальных финансовых затрат, поэтому до сих пор и не реализована. Сейчас надо каждую копейку направлять на нормальную работу и обеспечение райотделов, а сегодня у любого начальника райотделов проблемы: где взять бензин и заправить машины, за что купить канцтовары. Увы, глядя на происходящее, порядка в системе не будет.

“Если приговоров нет, система   работает вхолостую”

— В МВД жалуются на недобор и огромную текучесть кадров. Что можно предпринять, чтобы удержать сотрудников, и как вернуть былое уважение к правоохранителям?

— Сегодня у полицейского зарплата в среднем 10 тыс. грн, но он должен получать больше — полторы средней зарплаты того населенного пункта, где он работает. Это как минимум учитывает специфику работы. И если сравнивать зарплату сотрудника милиции до 2013 года и сегодняшнюю, она не увеличилась в долларовом эквиваленте.

Недобор в полицию огромен, особенно в патрульную. У них некомплект где-то 30%. А если некомплект строевого подразделения более 12%, оно перестает быть боеспособным. Над этим надо задуматься руководителям. Нет стимула идти работать в полицию.

Вспомните, в мае 2015 года было вооруженное ограбление АЗС, убийство сотрудников патрульной милиции, а также нападение на пост ГАИ в Быковне. Двое милиционеров погибли, двое остались инвалидами. Задержали троих. При полной доказательной базе они сейчас на свободе. Одна гражданка, частный предприниматель, писала ходатайство об освобождении 19-летнего подозреваемого в убийстве и хранении оружия, потому что она готовит детей к ВНО и он ей очень нужен для воспитания подрастающего поколения.

Директор строительной фирмы просил освободить еще одного подозреваемого в особо тяжких преступлениях, которого он принял на работу дистанционно, пока тот был в СИЗО, и без которого он не сможет работать. И их освобождают! Прошло уже пять лет, преступники гуляют на свободе, дело не расследуется. Вот так полиция защищает свой личный состав от противоправных действий. А ведь это показательно.

В стране полностью нарушен принцип неотвратимости наказания. Убийцы у нас ходят на свободе, и к ним никаких претензий. Или вот Пашинский выстрелил в человека, прошло четыре года. По всем канонам уголовного производства такое дело заканчивается за два месяца и передается в суд. И суд уже решает: виновен он или нет. Вместо этого уже пятый год разбираются. Все дела затягиваются. Даже та же история с патрульным Сергеем Олейником, который застрелил пассажира. Приговора до сих пор нет. С одной стороны, мы должны поддерживать своих сотрудников, но в случае нарушения его нужно наказать. Иначе население теряет веру в торжество справедливости и в работу правоохранительных органов. К тому же никто из высших эшелонов власти не понес никакой ответственности за совершенные преступные действия.

Если полиция некачественно занимается расследованием преступлений, так, может, есть надежда на другие структуры, которых создали уже немало, в том числе НАБУ, ГБР? Если подсчитать их бюджет и дела, которые они передают в суд, то каждое дело обходится в миллионы, а где хоть один приговор? Где хоть один осужденный чиновник высокого ранга? Итог деятельности следствия — это приговор суда. Если приговоров нет, система работает вхолостую. Видимо, никто не требует результат.

В МВД меня сейчас поражает, что они вообще не реагируют на происходящее в стране. Каждый день где-то стреляют, где-то нападают, что-то происходит, а МВД молчит. Никакой реакции. Они не общаются с населением, не рассказывают, какие меры приняты. Но при этом совершают действия, которые непонятны. Полицейский сбил мужчину насмерть в Броварах. Его уволили и поместили в СИЗО, а на каком основании уволили? По закону, из органов его можно уволить только по приговору суда, если он не написал заявление по собственному желанию. Более того, если подчиненный совершил уголовное преступление, надо наказывать его непосредственного начальника.

Источник
vesti.ua

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Кнопка «Наверх»
Закрыть