АТО: чем дальше, тем страшнее

Правозащитники установили неэффективность механизма досудебного расследования смерти (гибели) и пропажи без вести людей в зоне АТО: часто обстоятельства не устанавливаются, всех необходимых действий следователи не предпринимают.

Последствия конфликта на Донбассе растянутся на десятилетия. Когда стороны окончательно договорятся о мире (а когда-нибудь это случится), пушки замолчат, будет установлен какой-то порядок, все равно останутся безымянные могилы, останутся – по обе стороны нынешней линии соприкосновения – семьи, которые будут искать брата, отца, сына, останутся люди, навсегда изувеченные войной… Точнее, тем, что украинская власть официально называет “антитеррористической операцией” (АТО), а неофициально – “войной с Россией”. Но все войны заканчиваются. И те, кто сейчас считает себя “героем”, в ответ на заявление о своих правах услышат, как услышали афганцы: “я вас туда не посылал”. Политическая конъюнктура изменится, политики “перекрасятся”, сменят риторику. А искалеченные судьбы уже не исправить, мертвых не вернуть.

Люди и цифры

Ситуация в Украине, сложившаяся в результате боевых действий, требует закрепления на нормативном уровне статуса жертв конфликта. Об этом говорится в отчете Украинской хельсинкской группы по правам человека, презентованном в Киеве.

Правозащитники отмечают, что в украинском обществе появилась новая уязвимая категория граждан – “люди, пережившие плен”. Многим из них необходима медицинская, психологическая и правовая помощь, но зачастую их оставляют наедине со своими проблемами. Действующее украинское законодательство их просто “не замечает”. Никто не может сказать точно, сколько погибших, сколько пропавших без вести, сколько находятся в плену. Так, во время слушаний в парламентском комитете по вопросам охраны здоровья в декабре 2014 года заявлялось, что в зоне АТО погибли 1275 человек из личного состава ВСУ, 1667 человек пропали без вести.

Спикер Генштаба летом 2015 года заявлял, что без вести пропали 289 военнослужащих. Тогда же начальник управления гражданско-военного сотрудничества ВСУ сообщал, что погибшими считаются более 2,3 тысяч военнослужащих ВСУ, 273 – пропали без вести. Можно продолжить список вариантов (и везде цифры будут отличаться)… Отметим, по данным ООН, общее число погибших и пострадавших составило 32 710 человек среди гражданского населения, украинских военных и представителей вооруженных групп. Среди них 9 640 человек были убиты и 22 431 – ранен. Единой базы данных о пропавших без вести в Украине нет, хотя о необходимости решения этой проблемы не раз говорили представители международных миссий, органов и организаций, указывается в отчете.

В ходе исследования правозащитники также установили неэффективность механизма досудебного расследования смерти (гибели) и пропажи без вести людей в зоне АТО. Часто обстоятельства не устанавливаются, всех необходимый действий следователи не предпринимают, а это, помимо прочего – нарушение международных обязательств, которые взяла на себя Украина, указывают правозащитники.

“Не во времена Великой Отечественной…”

Во время обсуждения затронутых в отчете проблем выступила сестра украинского военного, который почти два года находится в плену у ополченцев. По ее словам, он “попал в засаду под Дебальцево”. Потом матери позвонили из ДНР, сообщили: ее сын в плену. Никаких требований, условий, ультиматумов при этом предъявлено не было – просто сообщили. С тех пор, рассказала женщина, приходится обивать пороги. Милиция “проснулась” через семь месяцев: приехали к матери, попросили написать заявление… об обстоятельствах, при которых ее сын попал в плен – “но что она может об этом знать?”. “Мы живем не во времена Великой Отечественной войны, которая была действительно войной… Двадцать месяцев в плену – это очень много”, – сказала женщина, призвав европейские организации вмешаться и помочь вызволить брата, на Киев – надежды мало… Похоже, простые украинцы до сих пор не уяснили, во что втравили их политики.

Заложники или пленные?

В отчете говорится также о необходимости закрепить в национальном законодательстве правовой статус “пленного”. Ведь значительное количество лиц удерживаются обеими сторонами конфликта. Тема обмена пленными стала одной из ключевых в обсуждении. Спорили, в частности, как правильно этих людей называть: по мнению некоторых, если они удерживаются силами республик Донбасса, то они – заложники, так как сами эти силы – террористические. А если свободу тех или иных лиц ограничивает нынешнее украинское государство, то они, по образному выражению одного из участников (лица, заметим, официального) – “мерзота, захотевшая Русского мира”. Из этого, собственно, видно, что обсуждать сегодня что-либо объективно в Киеве – не самая тривиальная задача.

Впрочем, представитель одной из правозащитных организаций призвала к осторожности в “развешивании ярлыков”. Она отметила, что надо говорить не только о тех, кого отдают ополченцы (“Кто такие ополченцы?” – сразу же последовал вопрос от бывшего пленного, бойца одного из батальонов), но и о тех, кого Киев отдает в обмен “на ту сторону”. Часто это люди, которых лишь подозревают в терроризме или в пособничестве террористам – судебных приговоров не было, обоснованно ли их подозревали, уже и не узнать, некоторые из них и не хотят, чтобы их куда-то передавали, отметила представитель правозащитной организации. На что официальное лицо отрезало: “нам надо своих ребят спасать”. Возник спор и вокруг проблемы “тайных тюрем СБУ”. Некоторые госслужащие решительно отвергали саму возможность существования таких “тайных мест”, и тот факт, что о них сообщили авторитетные международные правозащитные организации Human Rights Watch и Amnesty International, впечатления на них не произвел: “это ни о чем не говорит абсолютно!”. Напомним, ранее миссия подкомитета ООН по предупреждению пыток прекратила визит в Украину в связи с тем, что ее членам было отказано в доступе в некоторые места, где, по их подозрению, работники СБУ незаконно удерживают и пытают людей. В СБУ отрицают наличие тайных мест содержания и практику пыток.

Андрей Лубенский

 

Источник

Поделись этой статьей с друзьями:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •