АналитикаГлавное

Пазл революций. Что общего у протестов в Украине, Грузии, России, Беларуси

События в Беларуси не оставляют равнодушными никого. Вне зависимости от политических взглядов и устремлений, украинцы смотрят на «минский Майдан» как на отражение собственных событий 2004–2005 и 2013–2014 годов. И находят немало схожих элементов: от горящих шин и брусчатки, летящей в шлемы ОМОНа, до слоганов и даже ярких ленточек, повязанных на рукава или сумочки обычных минчан или жителей Бреста. Получается ли, что многие протестные взрывы, которые возникали на постсоветском пространстве, имеют схожие корни? «Вести» задались вопросом: что общего было у протестных акций в Украине, Грузии, России, Румынии, Беларуси, Киргизии и Армении. И вышли на элементы конструктора, из которых складывается любой протест.

Фото с силовиками и романтика

Первый же обязательный элемент. Революция обречена, если она не окружена романтическим флером. Ведь бунт привлекает, прежде всего, молодых людей, а для этого нужно, чтобы протест имел драматичный образ и контекст, подпитывая участников эмоциональной энергией и вызывая сопричастность.

Loading...

Наиболее мощный образ — «любовь на баррикадах» — был многократно использован в искусстве (самый известный пример — полотно Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ» как символ Французской республики). В ходе Евромайдана, до перехода событий в финальную фазу, соцсети «шерили» истории влюбленных парочек на Майдане (а 7 февраля даже сыграли «первую революционную свадьбу»: церемонию провел священник, также принимавший участие в протесте). Хорошо цитируемы романтичные образы: цветы, вставляемые в щиты и аммуницию силовиков (обе украинские революции, Грузия, Киргизстан); поцелуи парочек перед строем силовиков (большинство революций, включая события в Беларуси).

Пианино и бочки с огнем

Еще один потенциально сильный визуальный символ — уличное пианино. Его можно отнести к элементам творческого и «ненасильственного» сопротивления: визуальный посыл фотографии, на которой изображен музыкант в каске или шапке-балаклаве, — «мы не хотим крови, мы за мирную смену власти» (пересчет бюллетеней, проведение перевыборов и т. д.)

Уличное пианино появилось на протестах в Киеве в 2014-м, Ереване в 2018-м, в ходе нынешних беспорядков в Нью-Йорке. К похожей категории символов можно причислить и бочки с огнем в странах с холодным климатом (оба украинских Майдана были бы невозможными без этого элемента) и даже элемент с поднятием рук кверху в знак ненасильственного характера митингов (Армения-2018).

Баррикады и зона свободы

Участники каждой революции стремятся закрепить за собой территорию, будь то площадь (Майдан в Киеве, площадь Свободы в Ереване в 2015-м во время «революции розеток»), здание (в Киеве или Молдове в 2009-м, где люди, протестующие против результатов выборов, захватили здание парламента и удерживали его сутки), или просто участок улицы (как в киргизском Оше в 2010-м). В ход идут любые подручные средства — мусорные баки, клумбы, лавочки. Понимая это, коммунальные службы Минска вывезли большую часть предметов из центра города. И даже брошенные автомобили, автобусы и спецтехника — это уже украинское ноу-хау 2013-го.

«Одна из причин, по которой протесты в Минске идут на спад — это отсутствие «зоны свободы», которая была бы свободна от влияния власти«, — замечает политолог Руслан Бортник. Имея такую территорию, огражденную по периметру баррикадами, протестующие могут месяцами сохранять протестный потенциал и накал: в Украине это два-три месяца, в Киргизстане и Грузии — два месяца.

Цвет протеста

Очень важный элемент — ассоциация протеста или революции с цветом является одним из мощнейших зрительных образов и рычагов мобилизации. В Киргизии это сиреневый цвет, в России на Болотной площади в 2011–2013 годах — белые ленты (аналогично их же сегодня используют протестанты в Беларуси), в Украине 2004 года — оранжевый цвет.

Ленты позволяют решить сразу несколько задач: это и быстрый, а также максимально широкий охват населения (т. е. «наглядную агитацию» ведет каждый, кто надевает ленту на свою одежду), и самоидентификация протестующих с обозначением соратников. Цвет несет либо историческую аллюзию (белый — не только цвет чистоты, но и исторического флага Беларуси), либо ценностную составляющую.

Тяжелая техника

В сентябре 2000-го после досрочных выборов президента Югославии вспыхнули протесты: оппозиционный лидер «Демоппозиции» Воислав Коштуница заявил, что он набрал более половины голосов и второй тур выборов не нужен. В Белграде начались демонстрации, митинги попытались подавить — митингующие в ответ взяли штурмом телецентр, использовав бульдозер (его водитель, Любислав Джокич, приехал на нем из провинции). Картинка с тяжелой техникой облетела весь мир, а революцию назвали «бульдозерной».

Схожим образом действовали протестанты в Киеве в декабре 2013-го: в ходе столкновений на ул. Банковой подъехал трактор, на самом деле — фронтальный погрузчик КП «Киевавтодор», с ковша которого тогда еще простой лидер оппозиции Петр Порошенко пытался урезонить агрессивных протестантов. За это его закидали брусчаткой и сбросили с «трибуны».

Трактор/бульдозер — один из наиболее зрелищных элементов, который фотографы используют для визуализации протеста. К тому же он дает тактическое преимущество атакующим (ковш создает естественную защиту — в Джокича, к примеру, стреляли из табельного оружия).

«Оружие пролетариата»

Символ перехода протеста на новый, агрессивный, уровень — оружие, легкодоступное для митингующих. Это шины (их легко сложить в баррикаду и поджечь, сделав непреодолимое препятствие), коктейли Молотова (складываются из четырех элементов, что превращает их в универсальные и опасные боеприпасы), цепи, баллончики с газом и прочие подсобные предметы, которыми наносят увечья правоохранителям, а также брусчатка — в полевых условиях лучший метательный снаряд.

Примечательно, что в Минске шины и коктейли Молотова начали применять во вторую ночь столкновений — автор самого первого видео, на котором запечатлено применение снарядов, удивленно восклицает: «А вот и коктейли Молотова!» С одной стороны, их можно рассматривать как ответ на применение спецсредств со стороны ОМОНа/правоохранителей (светошумовые гранаты/слезоточивый газ/оружие, стреляющее резиновыми пулями). С другой — это именно оружие, направленное на причинение вреда, а не останавливающего действия, как в случае с белорусским ОМОНом и украинским «Беркутом» — до февраля 2014-го, когда появились сообщения о применении им боевого оружия.

Сакральная жертва

Ужасный, но, увы, частый (а иногда — неотъемлемый) атрибут протестов. Именно он и является своеобразной «точкой невозврата», за которой эмоциональный накал протестующих очень сложно остановить посредством переговоров. Пролитая кровь — самый мощный моральный аргумент.

Зимой 2014-го в Киеве такой «точкой» стало 22 января (гибель Сергея Нигояна и Михаила Жизневского от огнестрельных ранений) — это обозлило протестующих. Аналогичный эффект возымела гибель троих депутатов парламента Киргизстана в апреле 2005 года при невыясненных обстоятельствах; в то же время в Бишкеке погиб знаменитый с советских времен актер и каскадер Усен Кудайбергенов (до этого он руководил народными дружинами, которые боролись с мародерством в Бишкеке). После подобных смертей протестующие получают как бы моральное право отвечать насилием на насилие.

«Диктаторам нет дела до конституционных и законодательных барьеров, судебных решений и общественного мнения. Поэтому вполне понятно, что, сталкиваясь с жестокостью, люди часто приходят к выводу: положить конец диктатуре может только насилие«, — писал в своей книге «От диктатуры к демократии» Джин Шарп, которого называют одним из идеологов «цветных революций» на постсоветском пространстве.

В ходе нынешних протестов в Беларуси было два сообщения о смертях: первое — о гибели Евгения Заичкина якобы под колесами автозака (позже его нашли живым в больнице), второе — уже от МВД — о гибели демонстранта от разрыва гранаты.

Медиа и соцсети

В момент протестов важнейшую функцию получают массмедиа. В «нулевых» это были традиционные СМИ. В разгар Оранжевой революции зимой 2004-го площадку для оппозиции предоставили «5 канал» (принадлежит Петру Порошенко, который впоследствии стал секретарем СНБО), «1+1», а также каналы Виктора Пинчука (ICTV, СТБ). В 2003 году в Грузии телеканал «Рустави-2», принадлежащий оппозиционным силам, открыто призывал граждан присоединяться к протестующим (после каждого выпуска новостей). А на площади у парламента стоял большой экран, куда транслировали прямой эфир. Новости с протестных акций в среднеазиатских республиках (Киргизстан, Таджикистан) распространяются в основном через либеральные западные СМИ — там первую скрипку играет «Радио Свобода».

Но с развитием соцсетей и ростом количества пользователей «Фейсбука», «Твиттера», «Телеграм» и других площадок роль традиционных СМИ в мобилизации и координации протестов сходит на нет. Евромайдан, «протесты розеток», последовавшая за ними в 2018-м «бархатная революция» в Ереване и особенно протесты в Беларуси показали чрезвычайную эффективность коммуникативных платформ «быстрого общения». По сути, распространение информации любого рода стало мгновенным. «Телеграм»-канал Nexta в Беларуси за неделю набрал миллион подписчиков, выполняя координационную функцию (дает советы — куда идти, что делать, где укрываться от милиции) и пропагандистскую (показывает зверства власти).

Психологические манипуляции

Ни один протест не будет возможным без двух элементов: реальных нарушений прав людей (ведь если нет возмущения, то и акции будут носить декоративный характер); а также своевременной подпитки этого возмущения. В Беларуси это реализуется посредством анонимных «Телеграм»-каналов, по сути, дегуманизирующих сотрудников правоохранительных органов: их называют «фашистами», «карателями», «мразями» и «опричниками Лукашенко», а из сообщений вроде «люди избивают ОМОН» следует, что ОМОН — вовсе не «люди». Хотя и очевидно, что действия белорусских спецподразделений в отношении своих же граждан чрезмерны и заслуживают следственных действий, позиция «Телеграм»-каналов, очевидно, имеет скрытый подтекст — это мобилизация и создание «образа врага» из власти. Александр Лукашенко называется анонимными авторами «тараканом» и «сумасшедшим диктатором», подписчиков убеждают, что, мол, «это нельзя просто так съесть» и «нет сил терпеть» — это простые мобилизационные приемы.

Интересно, что впервые подобные технологии применяются совершенно анонимно: лидеры мнений на Евромайдане и во время Оранжевой революции выступали открыто, будучи готовыми нести ответственность за свои призывы и высказывания. Кстати, в 2014-м применялись и попытки дискредитации, правда, они оказывали скорее обратный эффект — вблизи протестной зоны рассылались СМС-сообщения «Выходи на Майдан за 150 гривен», «Сдавайтесь, вы окружены» и т. п.

Новые атрибуты

Протестующие в Беларуси используют не нынешнее знамя, чуть видоизмененное с советских времен, а бело-красно-белый флаг. Это исторический национальный символ Белорусской народной республики (1918–1919 годов, затем использовался в 1991–1995-х) Вместе с ним применяют герб Великого княжества Литовского, название которого звучит по-белорусски, как «Пагоня» — это всадник с поднятым мечом (также применялся в БНР и Республике Беларусь в 1991–1995 годах)

Аналогично в Грузии в ходе «революции роз» в 2003 году протестанты поднимали не тогдашнее государственное знамя кизилового цвета с небольшими черной и белой полосками в верхнем левом углу, а нынешнее — бело-красное, расчерченное крестом и с одинаковыми красными крестиками в форме т. н. «Болнисского креста». Оно и стало официальным символом после того, как президентом Грузии был избран Михаил Саакашвили.

Смысл использования альтернативных, или видоизмененных госсимволов — в попытке отстроить протестующих от «текущей политики» властей и национальных правительств, показать перспективу, вернуть «историческую справедливость». В Украине попытки видоизменить «официальный» флаг на митингах и протестных акциях заключаются в перевертывании его вверх ногами (некоторые энтузиасты утверждают, что именно так выглядело украинское знамя во времена гетьмана Скоропадского).

Что толкает к революциям? Мнения экспертов

Виктор Пащенко, социолог, Закарпатский институт политических исследований:

«Причины возникновения протестов в Беларуси, Украине, России, Чехии и где-либо еще различаются. Изначально в демократическом обществе такие процессы невозможны, поскольку там есть возможность перезагрузить власть через инструмент выборов. Трампа в США много кто не любит, но в отставку его могут отправить на выборах, ведь им доверяет большинство. Украина в этом плане «зависла» между традиционными европейскими демократиями и РФ или Беларусью — тут демократические процессы есть, но они оказывались под угрозой. А вот ситуация в Беларуси принципиально отлична. Там в течение 25 лет все общественные лифты, каналы и возможности были подавлены. Но там выросло поколение, которое хоть политикой и не интересовалось, но информационно жило в современном мире. Речь там не в «России» или в «Европе», а в том, что политическая система, олицетворяемая неизменным президентом, не дает возможностей развития на всех уровнях. И молодая часть общества захотела от этого освободиться. А глобально в корне всех революционных событий в странах Восточной Европы — это острое чувство несправедливости. И тот же Евромайдан начался не из-за смены курса политики, а банально из-за избиения студентов«.

Юрий Романенко, политолог/технолог:

«Перестаньте выть за Беларусью. Жаль людей, но лучше думайте, что будет, когда «космонавты» вновь появятся у нас. Происходящее с Беларусью и Украиной — это история исчерпания моделей постсоветских «сатрапий», которые проедали ресурсы. Мир в кризисе, и теперь большие «сатрапии» пожирают маленькие.

Когда говорят, что уровень доходов в Беларуси выше, забывают, что в Украине есть еще и теневая экономика. Благодаря которой тот же полицейский получает в разы больше коллеги в РБ. Поэтому тот живет на одну зарплату и тупо лупит демонстрантов, а в Украине еще подумает 10 раз, как не подставиться«.

Татьяна Жадан, социальный психолог, считает, что на психологическое благополучие общества способны повлиять самые разнообразные факторы:

«Например, сильным толчком к возмущению в настоящее время является ситуация с коронавирусом. Люди устали прятаться по домам, носить маски, кажется, что их обманывают, что на самом деле никакой болезни не существует. Напряженность суммируется с недовольством, связанным с невыполнением властью своих обещаний. Люди ждут поддержки сверху и не получают ее, остаются один на один с проблемами. В такой ситуации сложно сдерживать и контролировать свои эмоции. И когда несколько человек позволяют себе неконтролируемый выплеск эмоций, это заражает остальных. Ситуация становится похожей на массовый психоз, где как вирус распространяется определенное психологическое состояние«.

 

Via
Тарас Козуб
Источник
vesti.ua

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть